Кровь королей
Аустерлицкому сражению 1805 года предшествовал дипломатический инцидент: иностранный правитель дал понять, что считает своего российского визави убийцей. Громкое обвинение из уст Наполеона адресовалось Александру I по поводу, который всем в те времена казался очевидным. Париж делал намек, что русский царь стоял во главе заговора, принесшего ему корону. Поскольку смена власти сопровождалась кровопролитием, то следовало, что Александр одобрил его.
В действительности логика французских обвинений была слишком схематичной. Подробностей в Париже не знали, а перипетиями российской истории недостаточно интересовались. Современники же признавали, что узнавший об убийстве отца Александр I был потрясен этим известием. Ведь, в отличие от французов, ему хорошо было известно, что предыдущие дворцовые перевороты не всегда завершались расправами. Свергнутый в 1741 году император Иоанн Антонович провел 20 лет в заточении, а Петр III хоть и был убит, но позже и с согласия своей супруги. Александр ожидал, что судьба отца будет зависеть от его решения. Но такого права ему заговорщики во главе с графом Паленом не предоставили.
Неудивительно, что ни один из них не удостоился почестей от императора. В краткие сроки преступникам предложили оставить свои посты и покинуть столицу, на чем особенно настаивала ошеломленная вдова Павла — императрица Мария Федоровна. В новое царствование Россия входила с новым лицами. «Дней Александровых прекрасное начало», — писал об этом Пушкин.
Свидетельство отца царской фаворитки
Здесь следует сказать немного о том, кем были многие поименованные лица. Платон Зубов был последним официальным фаворитом Екатерины II. Он был моложе её на 38 лет, но, как известно, ни шальную императрицу, ни тех, кто жаждал возвыситься при ней, никогда не смущало, что она по возрасту годилась в матери большинству своих любовников. При Павле Платон Зубов, как и большинство деятелей екатерининского царствования, попал в немилость, но потом снова сумел войти в фавор у нового государя. В душе он ненавидел его и хотел ему отомстить. Его чувства разделяли два его брата – старший Николай (зять Александра Васильевича Суворова) и младший Валериан. Ольга Зубова, как уже было сказано, была замужем за камергером Александром Жеребцовым, но практически не жила с ним, вела модный светский образ жизни того времени, меняя любовников как перчатки.
Пётр Лопухин, на свидетельство которого ссылаются, при Павле достиг больших высот и был пожалован титулом князя. Во многом этими своими успехами он был обязан своей дочери от первого брака Анне. Дело в том, что 44-летний Павел на одном из балов влюбился в 20-летнюю Анну и сделал её дамой своего сердца. Неизвестно, связывали ли их интимные отношения. Император был довольно своеобразен в своих чувствах к женщинам. Более того, он способствовал замужеству Анны за её ровесником князем Павлом Гагариным, когда узнал, что она в него влюблена. Тем не менее, Павел почти открыто преклонялся перед юной Анной Лопухиной, вводя её вкусы в обязательные моды двора, чем множил ряды своих насмешников и тайных врагов.
Так вот, без сомнения, Пётр Лопухин наверняка имел основания сожалеть об убийстве императора. Но вот действительно ли он говорил те слова, на которые все так любят ссылаться?
Здесь должен править я
Четыре года три месяца и шесть дней, которые Павел I провел на российском престоле, — пора лихорадочной реформаторской деятельности. За это время свет увидели 2253 законодательных акта, а это значит, они появлялись на свет в три раза чаще, чем при Екатерине Великой. Жгучее желание изменить положение дел в стране, снедавшее Павла, объяснимо. На протяжении 34 лет единственного сына и наследника Петра III незаконно держали в стороне от власти. Сначала — под предлогом его малолетства и лишь временно, а затем бессрочно… и безо всяких оснований. Павла сравнивали с Гамлетом: уверенный, что правда на его стороне, будущий властитель был загнан в угол, раздираемый гневом, обидой и ощущением собственного бессилия. И так — три десятилетия подряд.
С 1770-х годов (когда родившийся в 1754-м Павел стал совершеннолетним) отношения между наследником престола и его матерью переросли в полновесное противостояние. Победу в нем безоговорочно одерживала Екатерина. Помимо доведенных до сведения всех слухов о странностях Павла придворные круги обсуждали легенду о его незаконном происхождении. Императрица обыгрывала внешнее несходство между Павлом и его свергнутым отцом и воспоминания о разладах в её собственном браке. Но если престолонаследник всего лишь бастард и не мог родиться от царя, то — Екатерина мягко подводила к этой мысли — права бросать ей вызов у него никакого нет.
Оттесняя нелюбимого сына из Санкт-Петербурга, императрица предлагает ему популярную в монархической Европе модель двух дворов: одного большого, нужного, чтобы решать дела государства, а другого — камерного, где собираются сторонники наследника престола, обреченные ожидать своего часа, пока не сменится власть. Столицей Павла и его малого круга становится Гатчина. Император формирует и обучает собственные войска и проводит смотр дворян, готовых связать с ним свои надежды на карьерное восхождение. Таких немного: Екатерина дает понять, что в любой момент может составить завещание в пользу внука, навсегда оставив нелюбимого наследника не у дел.
Тихая тень летней ночью
От свергнутого же императора в веках осталась легенда. Сначала она жила в стенах Михайловского замка, где заговорщики так преждевременно прервали жизненный путь монарха. Резиденция стала пользоваться дурной славой. К середине XIX века её передали училищу ничего не боящихся кадет. Городская легенда, которую записал Николай Лесков, упоминала о призраке Павла, якобы поселившемся в его стенах. Но еще — и о тех, кто в него не верил, смеялся над суевериями, но все равно поплатился. Якобы некий шутник, вздумавший изображать привидение, кадет, забрался в комнату, выходившую на оживленную улицу, и из окна пугал прохожих, изображая Павла. Продержался недолго: устрашил до оторопи влиятельную особу и окончил свои дни под розгами.
Другая легенда о призраке императора столь же беспощадна. Якобы в свой роковой день 11 (23) марта император показывается в окнах резиденции и подсчитывает прохожих. Каждому 47-му, кто попадется ему на глаза (47 лет — срок его жизни, и цифра эта для него священна), встреча с призраком не сулит ничего хорошего.
Согласно другим сведениям, призрак Павла — безутешно-грустный, тихо-печальный — вовсе не требует себе жертв. Таким представил его писатель Куприн.
«Видели также многие из обывателей этот гатчинский призрак, блуждающий в парках Дворцовом и Приоратском белыми летними ночами. Они даже утверждали, что не следует бояться встречи с ним или убегать от него. Увидев его издали в одной из старых липовых и березовых аллей, следовало лишь сойти с дорожки на обочину и «при приближении» сделать низкий учтивый поклон. Ответив спокойным кивком головы, тень беззвучно проходила мимо и скрывалась, точно таяла, в туманном полумраке».
Призрак Павла в наши дни может повстречать (или хотя бы уверить себя в его существовании) любой желающий. Достаточно, оказавшись в подвалах Гатчинского дворца, крикнуть во всю силу: «Кто здесь правил?» И ответ придет сам. «Павел… Павел… Павел…». Эхо хранит память об императоре — автор убедился в этом лично.
Обложка: Портрет императора Павла I, В.Л. Боровиковский, 1800 год Public domain/Wikimedia Commons
Отношения с Екатериной II[]
Сразу после рождения Павел был отселён от матери. Его мать Екатерина могла видеть его очень редко и только с разрешения императрицы. Когда Павлу было восемь лет, его мать, опираясь на гвардию, осуществила переворот, в ходе которого отец Павла при не вполне выясненных обстоятельствах умер.
При вступлении на престол Екатерины войска присягали не только ей самой, но и Павлу Петровичу. Есть сведения, что в преддверии венчания на царство Екатерина дала письменное обязательство о передаче короны Павлу по достижении совершеннолетия, впоследствии уничтоженное ею. В действительности она не собиралась поступаться полнотой своей власти и делиться ею ни в 1762 году, ни позже, когда Павел повзрослел. Все недовольные Екатериной и её правлением в такой ситуации возлагали свои надежды на Павла как на единственного наследника престола.
И действительно, имя Павла Петровича использовалось бунтовщиками и недовольными правлением Екатерины.Емельян Пугачёв часто упоминал его имя. В рядах мятежников были замечены голштинские знамёна. Пугачёв говорил, что после победы над правительством Екатерины «царствовать не желает и хлопочет только в пользу Павла Петровича». У него был портрет Павла. К этому портрету самозванец часто обращался при произношении тостов. В 1771 году восставшие ссыльные на Камчатке во главе с Бенёвскимприсягнули Павлу как императору. Во время чумного бунта в Москве также упоминали имя цесаревича Павла.
Павел воспитывался как наследник престола, но чем старше он становился, тем дальше его держали от государственных дел. Просвещённая императрица и её сын стали друг другу совершенно чужими людьми. Для Екатерины цесаревич был нежеланным сыном, рождённым от нелюбимого ею человека в угоду политике и государственным интересам, мало походившим внешне и по своим взглядам, предпочтениям, на свою мать. Екатерину не могло не раздражать это. Она называла войска Павла в Гатчине «батюшкиным войском» и не препятствовала распространению неприятных для сына слухов (если не распространяла их сама): о неуравновешенности и жестокости Павла; о том, что вовсе не Пётр III был его отцом, а её любовник Салтыков; что он вовсе ей не сын, что по приказу Елизаветы ей подложили другого ребёнка.
Екатерина намеренно ничем не ознаменовала наступившее совершеннолетие сына. Павел сам не мог жаловать должности, награды, чины. Люди, пользовавшиеся расположением Павла, часто попадали в немилость и опалу при дворе. Разрыв между Павлом и Екатериной наступил в мае 1783 года. Тогда мать впервые пригласила сына для обсуждения внешнеполитических проблем (польский вопрос и присоединение Крыма). Нельзя исключать, что при этом произошёл откровенный обмен мнениями, который выявил полную противоположность взглядов.
После рождения у Павла старшего сына, наречённого Александром, Екатерина рассматривала возможность передачи престола любимому внуку в обход нелюбимого сына. Опасения Павла в таком развитии событий укрепляла ранняя женитьба Александра, после которой по традиции монарх считался совершеннолетним. Из письма Екатерины от 14 августа 1792 года своему корреспонденту барону Гримму: «Сперва мой Александр женится, а там со временем и будет коронован со всевозможными церемониями, торжествами и народными празднествами». Торжества по случаю брака своего сына Павел демонстративно проигнорировал.
Накануне смерти Екатерины придворные ждали обнародования манифеста об отстранении Павла, заключении его в эстляндском замке Лоде и провозглашении наследником Александра. Распространено мнение, что пока Павел ждал ареста, манифест (завещание) Екатерины самолично уничтожил кабинет-секретарь А. А. Безбородко, что позволило ему получить при новом императоре высший чин канцлера.
Вся история – литературный вымысел Алданова?
Пётр Лопухин, двенадцать лет перед своей смертью в 1827 году занимавший высокий пост председателя Комитета Министров, не оставил письменных воспоминаний. Откуда же известно, что он говорил про убийство Павла и казус с английской премией за это чёрное дело?
Поиск первоисточника цитаты выводит вначале на известного белоэмигрантского романиста Марка Алданова (Ландау), который привёл её в своих «Исторических портретах», рассказывая об Ольге Жеребцовой. Сам Алданов сослался на дореволюционного военного историка Сергея Панчулидзева, который написал о словах Лопухина в «Истории кавалергардов». Но у Панчулидзева нет этих слов. Вместо этого там есть только реплика вскользь о том, что «английская партия» могла приложить руку к убийству Павла.
Это осторожное предположение (не более чем!) Лопухина записал якобы князь Лобанов (вероятно, имеется в виду Алексей Лобанов-Ростовский), и эту беседу передал в своих записках барон Гейкинг. Речь идёт, очевидно, о современнике событий Карле фон Гейкинге, сенаторе и действительном тайном советнике, оставившем воспоминания о временах Павла
Глава мемуаров Гейкинга, посвящённая убийству императора, была опубликована впервые только в 1907 году. Может быть, в ней содержится развёрнутый рассказ Лопухина об Уитворте и Жеребцовой? Ничего подобного там нет. По свидетельству людей, проводивших это изыскание, Гейкинг не приводит никаких таких слов Лопухина. Там снова есть только глухое предположение о возможной причастности англичан, и ничего более.
Получается, история с 2 миллионами рублей, выделенными английским правительством на убийство Павла I и поделёнными между Уитвортом и его русской любовницей, – литературная выдумка романиста Алданова. Но многие её повторяют как якобы доказанный исторический факт, и в таком виде она даже фигурирует в русскоязычной Википедии.
« Георгий Гурджиев: как однокурсник Сталина стал «волшебником»
Бедный, бедный Павел
Смерть императрицы в 1796 году — звездный час Павла, но это холодный звездный свет. Оставшаяся в наследство от Екатерины Великой высшая бюрократия империи принимает императора нерадушно. Ей гораздо ближе его наследник — Александр I. Тем более что постаревший в ожидании Павел приходит с отчетливой консервативной программой, отчасти сформировавшейся в пику матери. Екатерина Великая — покровительница Просвещения и собеседница французских философов. Павел предлагает ужесточить цензуру, сократить поездки за рубеж и даже импорт иностранных книг.
Проведение в жизнь некоторых идей Павла граничило с мелочным деспотизмом: под запрет отправились фраки, бакенбарды, дамские ленты-украшения, мужские башмаки с лентами, вальсы, иностранные нотные тетради и даже неблагонадежные слова. Эти — за подспудную связь с Великой французской революцией. Подозрительный император ругает своих приближенных «якобинцами» и запрещает произносить слова «представитель», «совет» и «клуб». Все это напоминает ему о свержении монархии.
Импульсивное законотворчество Павла все же не сводилось к реакции. Он первым из российских правителей предпринял попытку изменить к лучшему положение крепостного крестьянства, введя закон о трехдневной барщине. Противник и даже ненавистник Французской революции, Павел нашел в себе силы взглянуть на нее другими глазами. На исходе своего правления он считает делом решенным военный союз с Наполеоном Бонапартом, ещё не провозгласившим себя императором и официально представлявшим идеологически неприемлемую республику. Общий противник — Великобритания. Именно этого разворота столичная аристократия простить Павлу и не смогла.
Пора с него корону снять?Вокруг заговора 11 марта 1801 года пелена тайны не спадает до сих пор. Современник Александр Вельяминов-Зернов сразу после трагических событий писал: «Английским послом при петербургском дворе был в то время Уитворт. Не знаю, из Англии ли сообщена ему мысль об убиении Павла или она родилась в петербургском его приятельском обществе и лишь подкреплена из Лондона денежными пособиями, но знаю, что первый заговор о том сделан между ним и Ольгою Александровною Жеребцовою, сестрою Платона Зубова, с которой он был в любовной связи. Они решились посоветоваться об этом с графом Никитою Петровичем Паниным , который жил тогда в деревне, будучи в опале».
Однако посол Уитворт к весне 1801-го уже был выдворен из империи. До Павла дошли порочившие его слухи. Санкт-Петербург покинула и незаконная его возлюбленная Ольга Жеребцова.
Но если судьба Павла I решалась на любовном ложе, то не только на чужом, но и на его собственном. Около 1799 года император увлекся камер-фрейлиной Анной Лопухиной, в честь которой повелел ввести в империи орден Святой Анны. На одном из балов — гласит легенда — красавица потеряла перчатку красно-коричневого цвета. Подобравший её Павел распорядился, чтобы его новую резиденцию — Михайловский замок, — сделав приятное даме, выкрасили именно в этот тон.
Тогда же под воздействием любовного пыла император совершил свой самый жестокий поступок. Штабс-капитана Кирпичникова, грубо обругавшего орден Анны, приговорил к тысяче ударов палкой. Не столь уж суровый по меркам российской истории приказ вызвал всеобщее возмущение в Санкт-Петербурге, лишив императора последних сторонников среди высшей знати. К этому времени заговоры против него уже множились. Но были они скорее местными, как несостоявшееся выступление в Смоленске в 1796 году вскоре после коронации. Около 1800 года тучи начинают сгущаться и в правящих кругах империи. К числу сторонников переворота присоединяется военный губернатор столицы — граф Пален. Его поддерживает попавший в опалу министр иностранных дел граф Панин.
Деньги разделили Уитворт и сестра Зубовых
Во многих публикациях, посвящённых заговору против Павла I, приводятся слова князя Петра Лопухина. Он рассказывал о том, что связной между Уитвортом, высланным из Петербурга и обретавшимся неподалёку, в Копенгагене, и заговорщиками, была Ольга Жеребцова, в девичестве Зубова, сестра трёх братьев Зубовых – активных участников убийства императора. Ольга была любовницей Уитворта, а в её доме часто происходили встречи, в которых участвовали её братья и ещё один организатор заговора – граф Пётр Пален.
За несколько дней до рокового вечера 11 марта 1801 года Ольга, заранее обо всём знавшая, предпочла покинуть Россию и ждать развязки событий в Берлине. Там её застали вести об удавшемся перевороте. Ольга не стала возвращаться в Россию, а отправилась в Лондон, где получила от своего любовника наградные деньги, выделенные английским правительством убийцам Павла – 2 миллиона тогдашних рублей. Эти деньги предназначались для раздела между заговорщиками – Зубовыми, Паленом, графом Никитой Паниным, Леонидом Беннигсеном и другими. Но Ольга, сообразив, что никто из означенных лиц не осмелится требовать своей доли, так как это значило бы изобличить себя перед всем миром как наёмного убийцу на службе Лондона, просто оставила эту сумму у себя. Точнее – её любовник Уитворт и она разделили эти деньги между собой.
Ранние годы[]
Файл:Zar Pavel 1.gif
Павел I Петрович (1777)
Павел родился в деревянном (выкрашенном под мрамор) Летнем дворце Елизаветы Петровны, выстроенном Бартоломео Растрелли на Фонтанке в 1741 году. Впоследствии этот дворец был снесён, а на его месте построен Михайловский замок, в котором был убит Павел.
Павел Петрович не получил сколько-нибудь серьёзного образования, коим руководил Никита Иванович Панин, который имел решающее влияние на формирование характера и взглядов будущего императора. С детства отличаясь слабым здоровьем и более чем небогатыми способностями, рос крайне нервным, впечатлительным и непомерно вспыльчивым, подозрительным к окружающим его людям. Матерью, имератрицей Екатериной II, был ненавидим как ребёнок от нелюбимого мужа — Петра III. Отстранённый ею от вмешательства в решение каких-либо государственных дел, он, в свою очередь, бесповоротно осуждал весь образ её жизни и не принимал той политики, которую она проводила. Павел считал, что эта политика опирается на славолюбие и притворство, мечтал о водворении в России под эгидой самодержавия строго законного управления, ограничения прав дворянства, введения строжайшей, по прусскому образцу, дисциплины в армии. В 1780-е увлёкся масонством.
Павел был дважды женат. В 1773, не достигнув и 20 лет, женился на гессен-дармштадтской принцессе Вильгельмине (в православии — Наталье Алексеевне), но через три года она умерла во время родов, и в том же 1776 Павел женился вторично, на принцессе вюртембергской Софии-Доротее (в православии — Марии Фёдоровне).
Всё время обострявшиеся взаимоотношения Павла с матерью, которую он подозревал в соучастии в убийстве своего отца — Петра III, привел к тому, что Екатерина II подарила сыну в 1783 Гатчинское имение (то есть «отселила» его от столицы). Здесь Павел завёл обычаи, резко отличные от петербургских. Но за неимением каких-либо иных забот сосредоточил все свои усилия на создании «гатчинской армии»: нескольких батальонов, отданных под его командование. Офицеры в полной форме, парики, теснейшие мундиры, безупречный строй, наказания палками или шпицрутенами за малейшие упущения и никаких штатских привычек — такова была павловская Гатчина.
В 1794 императрица решила устранить своего сына от престола и передать его старшему внуку Александру Павловичу, но не встретила сочувствия со стороны высших государственных сановников. Смерть Екатерины II 6 ноября 1796 открыла Павлу дорогу на трон.
Заговор и смерть[]
Павел I был задушен в собственной спальне 11 марта 1801 в Михайловском замке. В заговоре участвовали Аграмаков, Н. П. Панин, вице-канцлер, Л. Л. Беннингсен, командир Изюминского легкоконного полка П. А. Зубов (фаворит Екатерины), Пален, генерал-губернатор Петербурга, командиры гвардейских полков: Семеновского — Н. И. Депрерадович, Кавалергардского — Ф. П. Уваров, Преображенского — П. А. Талызин.).
Изначально планировалось свержение Павла и воцарение английского регента. Возможно, В. П. Мещерский, в прошлом шеф Санкт-Петербургского полка, квартировавшего в Смоленске, написал донос царю, возможно — генерал-прокурор П. Х. Обольянинов. В любом случае заговор был раскрыт, были вызваны Линденер и Аракчеев, но это лишь ускорило исполнение заговора и подписало Павлу смертный приговор. По одной версии убит Николаем Зубовым (зять Суворова, старший брат Платона Зубова), который ударил его массивной золотой табакеркой в висок. Согласно другой версии, Павел был задушен шарфом или задавлен группой заговорщиков, которые, наваливаясь на императора и друг друга, не знали в точности, что происходит. Приняв одного из убийц за сына Константина, закричал: «Ваше Высочество, и вы здесь? Пощадите! Воздуху, Воздуху!.. Что я вам сделал плохого?» Это были его последние слова.
Вопрос о том, знал ли и давал ли санкцию на дворцовый переворот и убийство своего отца Александр Павлович, долгое время оставался невыясненным. По воспоминаниям князя А. Чарторыйского, мысль о заговоре возникла чуть ли не в первые дни правления Павла, но переворот стал возможным только после того, как стало известно о согласии Александра, который подписал соответствующий секретный манифест, в котором признавал необходимость переворота и обязывался не преследовать заговорщиков после восшествия на престол. Один из организаторов заговора граф Пален писал в мемуарах: «Великий князь Александр не соглашался ни на что, не потребовав от меня предварительно клятвенного обещания, что не станут покушаться на жизнь его отца; я дал ему слово: я не был настолько лишён смысла, чтобы внутренне взять на себя обязательство исполнить вещь невозможную, но надо было успокоить щепетильность моего будущего государя, и я обнадёжил его намерения, хотя был убеждён, что они не исполнятся».
Вероятнее всего, сам Александр, как и граф Пален, прекрасно понимал, что без убийства дворцовый переворот будет невозможен, так как добровольно Павел I от престола не отречётся, а оставить его в живых — пусть даже в тюрьме — значит вызвать бунт вышколенных Павлом войск. Таким образом, подписывая манифест, Александр подписал тем самым смертный приговор отцу.