Условия использования материалов энциклопедии "Святая Русь".
Авторские права на все материалы, опубликованные на страницах данного издания, за исключением особо оговоренных случаев, принадлежат его авторам. В соответствии с ч. 4 ГК РФ ни один из материалов, авторские права на которые полностью или частично принадлежат их авторам, не может быть воспроизведён на сторонних ресурсах без активной гиперссылки www.holy-russia.ru
Авторские права на все материалы, опубликованные на страницах данного издания, за исключением особо оговоренных случаев, принадлежат его авторам. В соответствии с ч. 4 ГК РФ ни один из материалов, авторские права на которые полностью или частично принадлежат их авторам, не может быть воспроизведён на сторонних ресурсах без активной гиперссылки www.holy-russia.ru
Дворцовый переворот 25 ноября 1741 года
Материал из энциклопедии "Святая Русь"
Дворцовый переворот 1741 года
Бирон. Бироновщина
открыл так называемую "Эпоху государственных переворотов" в России и явился вполне
естественным, если даже не закономерным
следствием десятилетнего царствования Императрицы Анны Иоанновны, фактически передавшей бразды правления страной выходцам из Митавы и вообще иноземцам, снискавшими в России дурную славу.Таков был знаменитый фаворит Императрицы Эрнст-Иоганн Бирон (1690 - 1772), по имени которого это десятилетие и стало впоследствии называться "Бироновщиной", таково было и его ближайшее окружение. В числе последних обычно называют братьев Левенвольде, участвовавших в возведении Анны Иоанновны на престол. Один из них, Карл-Густав, в течение первого же года нового царствования добился расширения прав остзейского дворянства, ему же предусмотрительно доверили формирование лейб-гвардии Измайловского полка и одного из конных полков с офицерами из тех же остзейских немцев. Во главе русской армии встали иностранцы - немец Миних и ирландец Ласси.
Впрочем, тотальный шпионаж и доносительство, Предпосылки
переворота возведённые в это время едва ли не в ранг государственной политики, многоходовые дворцовые интриги, а за ними политический террор и репрессии организовывались и всецело поддерживались людьми, в окружение временщика Бирона как будто не входившими. Таковыми были родственник Императрицы граф С.А. Салтыков, бывшие сподвижники Петра Первого Феофан Прокопович, граф Остерман, камергер Татищев и другие. В результате всех этих доносов и интриг, направленных против старой русской знати, пострадали - т. е. были казнены, отправлены в заключение или сосланы - князья Долгорукие, Голицыны (одного из которых низвели в придворные шуты), Черкасские, Юсуповы и другие. Всех сосланных в Сибирь в течение этих десяти лет насчитывались свыше 20 000 человек, из них 5 000 полагались впоследствии без вести пропавшими. Если судить по воспоминаниям современников, то обстановка при дворе Анны Иоанновны да и вообще в стране была тогда такой, какой она стала потом только в царствование Императора Павла I - тогда тоже никто не мог быть уверен в завтрашнем дне, и никто не мог даже предположить, что ждёт его в дне грядущем - орден Святой Анны, крепость или ссылка в Сибирь.
Самой же Императрице, по примеру покойной своей матери окружившей себя шутами (кроме вышеупомянутого Голицына высокородными шутами Анны Иоанновны были Н.Ф. Волконский и А.П. Апраксин) и многочисленными карлами, дураками и дурами (т. е. карликами и юродивыми обоего пола), как представляется, не было и дела до того, что творилось у неё за спиной, да и вообще в её разоряемом иноземцами Отечестве. Оттого-то и содержание двора при Анне Иоанновне, сообщает нам анонимный автор начала XX столетия, обходилось казне впятеро дороже, чем при Петре Первом. И, как отмечали в 1730-х гг. иностранные послы, "при неслыханной роскоши двора в казне не было ни гроша, а потому никому ничего не платят". А наиболее ярким примером, апофеозом "нецелевого использования" государственных средств этого времени следует, наверное, считать курьёзную, шутовскую в прямом смысле слова свадьбу князя-вероотступника М.А. Голицына и одной из приживалок Императрицы калмычки А.И. Бужениновой в специально построенном для этой цели на Неве "Ледяном доме", имевшей место зимой 1739 - 1740 гг.
Одним словом, Елизавета Петровна государственный переворот в таких условиях притеснения русских и вообще всего русского,в условиях откровенного разворовывания государственной казны был просто неизбежен. Тем более, что у противников Бирона и его режима был и готовый кандидат на престол - незамужняя дочь Петра Первого цесаревна Елизавета Петровна, которой в 1740 году шёл уже 31 год. О её крестьянских корнях (да к тому же ещё и лифляндских) и тёмном прошлом её матери (до того, как та стала любовницей сначала Шереметева, затем Меншикова, и только потом самого Петра) сторонники Елизаветы, понятно, либо не желали думать, либо, в абсолютном большинстве своём, просто не знали. А для не столь уж юной - и, заметим, незаконнорожденной - Елизаветы само имя Петра Великого служило надёжным пропуском в высшие эшелоны государственной власти и, рано или поздно, при желании и известной доли расторопности, должно было открыть дорогу к трону. Елизавета то и дело посещала казармы преображенцев, крестила солдатских детей. Для офицеров и солдат лейб-гвардии Преображенского полка, любимого детища Петра, его дочь была "матушкой", живым символом русской национальной государственности. Её авторитет, таким образом, рос день ото дня.
Положение же Бирона, разошедшегося "по принципиальным соображениям" с Остерманом (получавшим на разных должностях до 100 000 рублей ежегодно), напротив, ещё более усугубилось и стало весьма шатким со смертью Анны Иоанновны, последовавшей вечером 17 (28) октября 1740 г.
Вопрос о престолонаследии Вопрос
о престолонаследии был решён покойной Императрицей в пользу потомства её старшей сестры Екатерины ещё в первые годы царствования, а с рождением у её родной племянницы Анны Леопольдовны 12 (23) августа 1740 г. сына, наречённого при крещении Иоанном, оставалось только официально провозгласить его наследником престола, что, разумеется, и было сделано. Накануне смерти Императрицы вернувшимся из Копенгагена новоиспечённым действительным тайным советником А.П. Бестужевым-Рюминым (его назначение в Кабинет состоялось в марте 1740 г., и он был нужен Бирону в качестве противовеса Остерману) была составлена так называемая "позитивная декларация", предназначавшаяся для подписания сановниками первых 4-х классов (Табели о рангах). Суть этой декларации сводилась к тому, что все они-де желают видеть регентом Иоанна Антоновича именно Бирона. А 16 (27) октября, за сутки до своей смерти, Императрица подписала бумагу о назначении Иоанна наследником, Бирона же - регентом.
Однако после недолгих колебаний матери наследника, Правительница
Анна Леопольдовна при посредничестве фельдмаршала Миниха, в ночь с 8 (19) на 9 (20) ноября 1740 г. Бирон был арестован, а Анна Леопольдовна провозглашена великой княгиней и правительницей государства. С этой самой минуты перед Анной Леопольдовной, урождённой принцессой Мекленбургской, явно замаячил призрак русского трона. Однако, как писал много позже в своих мемуарах граф Ф. Г. Головкин (1768 - 1823), будучи женщиной без характера, она опиралась, "с одной стороны, на герцога Ульриха, своего мужа, в чине генералиссимуса, но без власти и без дарования, а с другой стороны, на графа Линара, саксонского посланника, своего любимца, которые не знали ни страны, ни ее обычаев, ни духа народа, ни его языка, и поэтому не могли управлять Россией".
Заботы о делах государственного управления легли, таким образом, на плечи вице-канцлера графа М.Г. Головкина, который придерживался того мнения, что правительнице следует как можно скорее отправиться в Первопрестольную, чтобы быть там вместе с сыном помазанной на царство. В его намерения входило также приглашение в эту поездку и честолюбивой младшей дочери Петра, которую предполагалось на второй же день поездки заключить в монастырь. (После воцарения Елизаветы Головкин предан был суду, признан виновным в государственной измене и приговорён к смерти. Вскорости, однако, приговор этот был заменен на вечную ссылку в одно из самых глухих местечек Якутии, где он и скончался в 1754 г.)
Мысль о заключении Елизаветы в монастырь вице-канцлер Головкин после долгих устных увещеваний Анны Леопольдовны имел неосторожность изложить на бумаге, которую отправил во дворец с доверенным лицом, неким Юрием Гринштейном, бывшим торговцем ювелирными изделиями из Дрездена, состоявшим на русской службе. Однако Гринштейн был подкуплен, и начал с того, что передал пакет цесаревне. (Его предательство было впоследствии вознаграждено потомственным дворянством и 927 душами крепостных.) Ознакомившись с содержанием пакета, Елизавета снова тщательно его запечатала и отправила Анне Леопольдовне. После этого Анна Леопольдовна, наконец, согласилась с доводами вице-канцлера, и отъезд был решён. Вместе с тем, было решено прежде отпраздновать в Петербурге день святой Екатерины, именины её дочери. Это обстоятельство и дало заговорщикам время помешать проекту Головкина, и первая в русской истории дворцовая революция разразилась в самый канун праздника, в ночь на 25 ноября (6 декабря) 1741 г., в условиях, когда авторитет власти Анны Леопольдовны окончательно рухнул.
Кстати, дипломатическую и финансовую поддержку перевороту, подготовка которого быстро стала секретом полишинеля, обеспечивал маркиз де Шетарди, французский посланник в Петербурге, долго интриговавший в своё время против Бирона и его партии, а затем против Остермана, Миниха и самой Анны Леопольдовны, ненавидевших Францию и французов и придерживавшихся идеи союза России с Австрией. Елизавета же, наоборот, симпатизировала всему французскому.
В ночь на Дворцовый переворот
25 ноября 1741 года. 25 ноября (6 декабря) 1741 г. Елизавета в сопровождении давно сочувствовавшего ей лейб-медика Лестока (связанного с Шетарди) и своего учителя танцев Шварца прибыла в казармы Преображенского полка и после пламенного воззвания повела за собой в Зимний дворец гренадерскую роту этого полка. За ней последовали 308 гвардейцев (некоторые источники, однако, называют 300 гренадер и 64 "заротных" чинов), вскоре после переворота удостоившихся почётного наименования Лейб-компании. В Зимний гвардейцы прошли без всякого сопротивления со стороны караула, и Елизавета Петровна (которую из-за глубокого уже снега разгоряченные водкой гвардейцы внесли во дворец на своих плечах), при поддержке своего ближайшего окружения, провозгласила себя новой Императрицей.
Судя по всему, на арест Анны Леопольдовны, Антона-Ульриха и лиц, им сочувствовавших (фельмаршал Миних, фрейлина правительницы Юлия Менгден и другие) ушло не больше десяти-пятнадцати минут, а вот с арестом Императора-младенца пришлось подождать около часа, пока он не проснулся - таково было указание Елизаветы. Кроме того, впоследствии выяснилось, что в суматохе гвардейцы уронили на пол четырёхмесячную дочь Анны Леопольдовны Екатерину на пол, в результате чего она оглохла.
Так начиналось двадцатилетнее царствование той, что восшествие на престол состоялось "по законному праву, по близости крови к самодержавным … родителям"…
Впрочем, тотальный шпионаж и доносительство, Предпосылки
переворота возведённые в это время едва ли не в ранг государственной политики, многоходовые дворцовые интриги, а за ними политический террор и репрессии организовывались и всецело поддерживались людьми, в окружение временщика Бирона как будто не входившими. Таковыми были родственник Императрицы граф С.А. Салтыков, бывшие сподвижники Петра Первого Феофан Прокопович, граф Остерман, камергер Татищев и другие. В результате всех этих доносов и интриг, направленных против старой русской знати, пострадали - т. е. были казнены, отправлены в заключение или сосланы - князья Долгорукие, Голицыны (одного из которых низвели в придворные шуты), Черкасские, Юсуповы и другие. Всех сосланных в Сибирь в течение этих десяти лет насчитывались свыше 20 000 человек, из них 5 000 полагались впоследствии без вести пропавшими. Если судить по воспоминаниям современников, то обстановка при дворе Анны Иоанновны да и вообще в стране была тогда такой, какой она стала потом только в царствование Императора Павла I - тогда тоже никто не мог быть уверен в завтрашнем дне, и никто не мог даже предположить, что ждёт его в дне грядущем - орден Святой Анны, крепость или ссылка в Сибирь.
Самой же Императрице, по примеру покойной своей матери окружившей себя шутами (кроме вышеупомянутого Голицына высокородными шутами Анны Иоанновны были Н.Ф. Волконский и А.П. Апраксин) и многочисленными карлами, дураками и дурами (т. е. карликами и юродивыми обоего пола), как представляется, не было и дела до того, что творилось у неё за спиной, да и вообще в её разоряемом иноземцами Отечестве. Оттого-то и содержание двора при Анне Иоанновне, сообщает нам анонимный автор начала XX столетия, обходилось казне впятеро дороже, чем при Петре Первом. И, как отмечали в 1730-х гг. иностранные послы, "при неслыханной роскоши двора в казне не было ни гроша, а потому никому ничего не платят". А наиболее ярким примером, апофеозом "нецелевого использования" государственных средств этого времени следует, наверное, считать курьёзную, шутовскую в прямом смысле слова свадьбу князя-вероотступника М.А. Голицына и одной из приживалок Императрицы калмычки А.И. Бужениновой в специально построенном для этой цели на Неве "Ледяном доме", имевшей место зимой 1739 - 1740 гг.
Одним словом, Елизавета Петровна государственный переворот в таких условиях притеснения русских и вообще всего русского,в условиях откровенного разворовывания государственной казны был просто неизбежен. Тем более, что у противников Бирона и его режима был и готовый кандидат на престол - незамужняя дочь Петра Первого цесаревна Елизавета Петровна, которой в 1740 году шёл уже 31 год. О её крестьянских корнях (да к тому же ещё и лифляндских) и тёмном прошлом её матери (до того, как та стала любовницей сначала Шереметева, затем Меншикова, и только потом самого Петра) сторонники Елизаветы, понятно, либо не желали думать, либо, в абсолютном большинстве своём, просто не знали. А для не столь уж юной - и, заметим, незаконнорожденной - Елизаветы само имя Петра Великого служило надёжным пропуском в высшие эшелоны государственной власти и, рано или поздно, при желании и известной доли расторопности, должно было открыть дорогу к трону. Елизавета то и дело посещала казармы преображенцев, крестила солдатских детей. Для офицеров и солдат лейб-гвардии Преображенского полка, любимого детища Петра, его дочь была "матушкой", живым символом русской национальной государственности. Её авторитет, таким образом, рос день ото дня.
Положение же Бирона, разошедшегося "по принципиальным соображениям" с Остерманом (получавшим на разных должностях до 100 000 рублей ежегодно), напротив, ещё более усугубилось и стало весьма шатким со смертью Анны Иоанновны, последовавшей вечером 17 (28) октября 1740 г.
Вопрос о престолонаследии Вопрос
о престолонаследии был решён покойной Императрицей в пользу потомства её старшей сестры Екатерины ещё в первые годы царствования, а с рождением у её родной племянницы Анны Леопольдовны 12 (23) августа 1740 г. сына, наречённого при крещении Иоанном, оставалось только официально провозгласить его наследником престола, что, разумеется, и было сделано. Накануне смерти Императрицы вернувшимся из Копенгагена новоиспечённым действительным тайным советником А.П. Бестужевым-Рюминым (его назначение в Кабинет состоялось в марте 1740 г., и он был нужен Бирону в качестве противовеса Остерману) была составлена так называемая "позитивная декларация", предназначавшаяся для подписания сановниками первых 4-х классов (Табели о рангах). Суть этой декларации сводилась к тому, что все они-де желают видеть регентом Иоанна Антоновича именно Бирона. А 16 (27) октября, за сутки до своей смерти, Императрица подписала бумагу о назначении Иоанна наследником, Бирона же - регентом.
Однако после недолгих колебаний матери наследника, Правительница
Анна Леопольдовна при посредничестве фельдмаршала Миниха, в ночь с 8 (19) на 9 (20) ноября 1740 г. Бирон был арестован, а Анна Леопольдовна провозглашена великой княгиней и правительницей государства. С этой самой минуты перед Анной Леопольдовной, урождённой принцессой Мекленбургской, явно замаячил призрак русского трона. Однако, как писал много позже в своих мемуарах граф Ф. Г. Головкин (1768 - 1823), будучи женщиной без характера, она опиралась, "с одной стороны, на герцога Ульриха, своего мужа, в чине генералиссимуса, но без власти и без дарования, а с другой стороны, на графа Линара, саксонского посланника, своего любимца, которые не знали ни страны, ни ее обычаев, ни духа народа, ни его языка, и поэтому не могли управлять Россией".
Заботы о делах государственного управления легли, таким образом, на плечи вице-канцлера графа М.Г. Головкина, который придерживался того мнения, что правительнице следует как можно скорее отправиться в Первопрестольную, чтобы быть там вместе с сыном помазанной на царство. В его намерения входило также приглашение в эту поездку и честолюбивой младшей дочери Петра, которую предполагалось на второй же день поездки заключить в монастырь. (После воцарения Елизаветы Головкин предан был суду, признан виновным в государственной измене и приговорён к смерти. Вскорости, однако, приговор этот был заменен на вечную ссылку в одно из самых глухих местечек Якутии, где он и скончался в 1754 г.)
Мысль о заключении Елизаветы в монастырь вице-канцлер Головкин после долгих устных увещеваний Анны Леопольдовны имел неосторожность изложить на бумаге, которую отправил во дворец с доверенным лицом, неким Юрием Гринштейном, бывшим торговцем ювелирными изделиями из Дрездена, состоявшим на русской службе. Однако Гринштейн был подкуплен, и начал с того, что передал пакет цесаревне. (Его предательство было впоследствии вознаграждено потомственным дворянством и 927 душами крепостных.) Ознакомившись с содержанием пакета, Елизавета снова тщательно его запечатала и отправила Анне Леопольдовне. После этого Анна Леопольдовна, наконец, согласилась с доводами вице-канцлера, и отъезд был решён. Вместе с тем, было решено прежде отпраздновать в Петербурге день святой Екатерины, именины её дочери. Это обстоятельство и дало заговорщикам время помешать проекту Головкина, и первая в русской истории дворцовая революция разразилась в самый канун праздника, в ночь на 25 ноября (6 декабря) 1741 г., в условиях, когда авторитет власти Анны Леопольдовны окончательно рухнул.
Кстати, дипломатическую и финансовую поддержку перевороту, подготовка которого быстро стала секретом полишинеля, обеспечивал маркиз де Шетарди, французский посланник в Петербурге, долго интриговавший в своё время против Бирона и его партии, а затем против Остермана, Миниха и самой Анны Леопольдовны, ненавидевших Францию и французов и придерживавшихся идеи союза России с Австрией. Елизавета же, наоборот, симпатизировала всему французскому.
В ночь на Дворцовый переворот
25 ноября 1741 года. 25 ноября (6 декабря) 1741 г. Елизавета в сопровождении давно сочувствовавшего ей лейб-медика Лестока (связанного с Шетарди) и своего учителя танцев Шварца прибыла в казармы Преображенского полка и после пламенного воззвания повела за собой в Зимний дворец гренадерскую роту этого полка. За ней последовали 308 гвардейцев (некоторые источники, однако, называют 300 гренадер и 64 "заротных" чинов), вскоре после переворота удостоившихся почётного наименования Лейб-компании. В Зимний гвардейцы прошли без всякого сопротивления со стороны караула, и Елизавета Петровна (которую из-за глубокого уже снега разгоряченные водкой гвардейцы внесли во дворец на своих плечах), при поддержке своего ближайшего окружения, провозгласила себя новой Императрицей.
Судя по всему, на арест Анны Леопольдовны, Антона-Ульриха и лиц, им сочувствовавших (фельмаршал Миних, фрейлина правительницы Юлия Менгден и другие) ушло не больше десяти-пятнадцати минут, а вот с арестом Императора-младенца пришлось подождать около часа, пока он не проснулся - таково было указание Елизаветы. Кроме того, впоследствии выяснилось, что в суматохе гвардейцы уронили на пол четырёхмесячную дочь Анны Леопольдовны Екатерину на пол, в результате чего она оглохла.
Так начиналось двадцатилетнее царствование той, что восшествие на престол состоялось "по законному праву, по близости крови к самодержавным … родителям"…
бирон
бироновщина
анна иоанновна
елизавета петровна
анна леопольдовна
иоанн антонович
25 ноября 1742 года
лейб-компания
Основная статья: Российская Империя
Читать также
© Энциклопедия "Святая Русь", 2012 - 2013. Все права защищены.
"В истории мы узнаем больше фактов и меньше понимаем смысл явлений". В.О. Ключевский